Москва

Взгляд назад

Таркан: мачо я могу быть только в спальне

20 лет назад, когда подвижного паренька с красивым голосом стали приглашать петь на свадьбах, никто и предположить не мог, что из него вырастет национальное достояние Турции. Кроме него самого.

Таркан (на фото — справа) утверждает, что они с приятелем дурачились, позируя на пляже в весьма фривольных позах. Но желтая пресса восприняла эти снимки всерьез (2001)

Таркан: с Бильге мы познакомились в ночном клубе в Стамбуле. Слов не понадобилось, мы лишь взглянули друг на друга — и все стало ясно. В ней нет фальши, нет игры. Она личность

Лицами рекламной кампании Pepsi в разное время были Майкл Джексон, Андре Агасси, Робби Уильямс. Турецким представителем мирового бренда стал Таркан (на съемках рекламного ролика, Стамбул, 2002)

Таркану (слева) — 14 лет. На фото — в кругу семьи (Стамбул, 1987)

Таркан стал единственным мужчиной, чья фотография появилась на обложке турецкого журнала Cosmopolitan (1994)

Таркан

Полное имя: Таркан Теветоглу
Когда и где родился: 17 октября 1972 года в Альцае (Германия)
Знак зодиака: Весы
Семья: мать — Неше; сестры — Гюлай, Нурай и Хандан, братья — Аднан, Хакан
Образование: окончил музыкальную академию в Стамбуле, Baruch College в Нью-Йорке
Карьера: в 1992 году записал первый
альбом «Yine Sensiz». Всего выпустил 9 альбомов. Его песню «Sikidim» перепел Филипп Киркоров («Ой, мама, шика дам»). В 1999 году получил премию World Music Award как «наиболее продаваемый певец Ближнего Востока». В том же году получил премию Cannes MIDEM Awards за самый продаваемый поп-сингл — «Поцелуй»
Вкусы: еда — «всеяден»; напиток — чай, кофе; хобби — плавание, медитация

Череда роскошно украшенных лимузинов медленно ка­тит по улицам Стамбула. Из открытых окон машин доносятся звуки барабанов и бубнов, пронзительное гудение зурны и тонкое пение саза. В каждом автомобиле, помимо гостей, — по маленькому оркестру народных инструментов. Прохожие сразу понимают: это свадебный кортеж, невесту везут в дом жениха. Сама новобрачная, теребя складки белоснежного платья, сидит в первом лимузине рядом с двоюродной сестрой Бильге и ее молодым человеком, знаменитым певцом Тарканом. Эти двое недавно приехали в Стамбул из Нью-Йорка — у Таркана запись на местном телевидении.

Кортеж остановился.

— Если бы мы гуляли где-нибудь в деревне, — шепнула возлюбленному Бильге, — перед сестрой сейчас положили бы барана со связанными ногами. Сумеет отбросить его прочь — значит, готова вести хозяйство. Не сумеет — отцу невесты придется заплатить за этого барана тем, кто положил его на дорогу.

— Не лучшая традиция для Стамбула, — заулыбался Таркан.

Тем временем красавица-невеста подошла к дому суженого. Стоя рядом с Бильге, Таркан с интересом наблюдал за разворачивающимся на его глазах действом. Вот кто-то из родных жениха льет на порог воду из глиняного кувшина. Это должно уберечь молодых от дурного глаза. А сейчас двери дома обмазывают маслом и медом.

— Это чтобы моя сестренка всю жизнь словно сыр в масле каталась, — сказала Бильге на ухо Таркану.

Таркан смотрел на сосредоточенные лица стариков, следящих за соблюдением обрядов — насколько это возможно в современном Стамбуле, на взволнованных новобрачных. Он вдруг представил себя на месте жениха — и это показалось ему совершенно естественным. Значит, мысль о браке больше не пугает его?

Все сводится к вопросу, гей ли я 

Нью-Йорк. Таркан только что проснулся в своей квартире в районе Мюррей-Хилл. Принял душ, прошел на кухню и включил кофеварку. Достал из шкафа чашку. Одну. Уже больше года прошло с тех пор, как его квартира снова стала холостяцкой.
 
А когда-то он думал, что вскоре придется подыскивать жилье побольше: ведь Бильге в любой момент могла сообщить ему, что ждет ребенка. «Раньше я отзывался об институте брака весьма отрицательно, — говорил он в интервью около трех лет назад. — Но теперь не исключено, что скоро вы узнаете дату нашей с Бильге свадьбы».

Молодая адвокатесса Бильге Оз­тюрк появилась в жизни Таркана в сложный момент. Его имя оказалось в центре сексуального скандала. В 2001 году кто-то из рабочих, занимавшихся ремонтом в доме Таркана, выкрал несколько фотоснимков. На них певец был запечатлен в обществе молодого мужчины.

«Человек, в руки которого попали фотографии, требовал большие деньги за их возвращение, — рассказывал певец. — Потом шантажиста арестовали, но фотографии попали в прессу. Мне нечего стыдиться. Я знаю, кто я такой. Снимки настоящие, не фотомонтаж. На них я с немецким приятелем — мы знакомы с детства».

Имидж певца — серьга в ухе, нарочито сексуальные телодвижения — приводил в восторг его молодых слушателей и заставлял ворчать тех, кто постарше. На сцене Таркан вел себя слишком раскованно, вразрез с устоями мусульманской страны. Но ведь он вырос в другой среде: до 13 лет жил с родителями в Германии. Его излишнюю свободу сочли проявлением нетрадиционной сексуальной ориентации. После публикации снимков на певца ополчились поборники морали, а турецкая желтая пресса сделала его одним из главных героев. «Я сыт по горло тем, что мои слова постоянно выворачивают наиз­нанку, — говорил Таркан. — Не желаю больше этого. И это уже не смешно... По сути, все темы сводятся к тому, гей ли я.

В тот период он избегал общения с прес­сой. И лишь для журналистки Айсе Ар­­ман сде­­лал исключение. Она слыла бескомпромиссным профессионалом, Таркан согласил­­ся поговорить с ней на «неудобную» тему.

— Слушайте, Таркан, давайте начистоту... — Айсе расположилась в кресле напротив. — Что было бы, если бы вы признались: «Да, я гей!» Девочки-фанатки тут же отвернулись бы от вас?

— Как раз наоборот, — Таркан закинул ногу на ногу. — Они бы никуда не исчезли. Они стали бы еще ближе. Но штука в том, что я ничего подобного не скажу. Это моя жизнь.

— Как вы думаете, кто распускает слухи о вашей гомосексуальности?

— Мужчины. Определенно.

— Но зачем им все это?

— Для мужчин я угроза, — Таркан усмехнулся. — Я — со своими танцами и нарядами — уничтожаю все то, что они пытаются выдать за истинную мужественность.

— Пока все ждут новых фотографий с полуобнаженными мужчинами, не кажется ли вам несколько фальшивым вы­ходить в свет с девушкой? — Арман явно намекала на только начинавшийся роман Таркана с Бильге. Газеты даже писали, будто певец приплачивает девушке, чтобы та играла роль его возлюбленной.

— Зачем делать такие выводы? Многие говорят, будто все, что делает Таркан, заранее спланировано. Это не так.

Я не взгляну ни на одну женщину

«Мы вдвоем, но мы не даем имен тому, что между нами происходит, — рассказывал Таркан о чувстве, которое связывало их с Бильге. — Мы не говорим: «Мы любовники. Мы встречаемся». Или: «У нас свидание». Мы просто говорим: «Это длится, пока не закончится». Но странно, каждый день мы скучаем друг по другу все сильнее...»

Удивительно: то, на что поначалу не возлагалось никаких надежд, переросло в большую любовь. В Бильге отсутствовало все то, что так пугало Таркана в девушках. «Меня всегда раздражали женщины, задающие много вопросов. Женщины, которые не испытывают чувств, но притворяются любящими. И ревнивицы», — говорил певец.

Конечно, она ревновала. Но у нее хватало такта, чтобы не превращать ревность в пытку. Однажды Бильге готовила ужин. Таркан сидел на кухне, наблюдал, как девушка мелко режет помидоры.

— Хочешь, расскажу одну историю? — Бильге хитро взглянула на Таркана.

— Расскажи, только не слишком увлекайся, не то переваришь мою фасоль! — На ужин было турецкое блюдо зейтиньялы — кушанье из стручковой фасоли с помидорами и луком.

Бильге высыпала помидоры в ско­­вороду с обжаренным луком.

— Ну, слушай. В старые-старые времена по горной дороге шла девушка — прекрасная, как сказочная фея. Вдруг она заметила, что следом за ней неотступно идет мужчина. Девушка испугалась и спросила его: «Скажи, незнакомец, зачем ты преследуешь меня?» И тогда мужчина ответил: «О царица моей души! О повелительница моего сердца! Твои чары столь неотразимы, что повелевают мне следовать за тобой. Про меня люди говорят, будто я прекрасно играю на лютне, будто посвящен в тайны искусства поэзии, будто умею пробуждать муки любви. Но тебе я сам хочу объясниться в любви, ибо ты навеки пленила мое сердце!»

Бильге прервала рассказ и подняла крышку над готовящейся фасолью.

— Кажется, готова, — она выложила в ту же кастрюльку помидоры и лук, добавила чеснок, зелень, убавила огонь и накрыла крышкой. — Теперь пусть закипит. На чем я остановилась? Ах, да. Красавица задумалась, а потом сказала: «Но как же ты мог влюбиться в меня? Ведь моя младшая сестра гораздо красивее. Оглянись, она идет следом».

Мужчина обернулся. Но позади он увидел только старуху в заплатанной накидке. Тогда он, опустив глаза, спросил у девушки голосом, выражающим безмерную покорность: «Скажи мне, как же ложь могла сорваться с твоего языка?» Красавица улыбнулась и ответила ему: «Но ведь ты, сладкоречивый незнакомец, тоже не сказал мне правду, когда клялся в любви. Ты знаешь в совершенстве все правила любви и делаешь вид, будто сердце твое пылает от чувства ко мне. Как же ты мог обернуться, чтобы посмотреть на другую женщину?» Ну и как тебе моя история? — Бильге лукаво улыбнулась.

— Чудесная притча, — кивнул Таркан. — Только я не понимаю, о повелительница моего сердца, при чем здесь я? Ты же знаешь, пока мы вместе, я не взгляну ни на одну женщину.

— А вот это что такое? — словно фокусник, Бильге вдруг извлекла откуда-то газету и положила перед ним. На обложке была фотография Таркана в обществе красивой девушки. Заголовок гласил: «Таркан нашел новую любовь?»

Он расхохотался и пообещал завтра же познакомить Бильге со своей «новой любовью» — девушка со снимка была гримершей, которая работала с ним в Стамбуле на съемках клипа...

На подобные газетные сенсации Таркан не обращал внимания. Но было время, когда один только вид печатных изданий вызывал у него дрожь.

Мальчик со звездой во лбу

1994 год. В Турции нет людей известнее, чем Кемаль Ататюрк, первый президент республики, и Таркан. Первый альбом певца разошелся тиражом 700 тыс. экземпляров, следующий — более 2 млн.

Певец целыми днями сидит дома — выйти на улицу для него проблематично. «С каждым днем становится все хуже, — сокрушался Таркан. — Меня видят — хватают и принимаются целовать. Мне нравится, что люди любят меня, но у меня уже нет жизни».

Однажды после концерта, за кулисами, к нему подбежал корреспондент одной из местных телекомпаний.

— Таркан, можно задать вам несколько вопросов?

Певец мысленно проклял все на свете. Последние несколько минут он едва продержался на сцене — мучительно хотелось в туалет. И помеха в лице журналиста была некстати.

— Приятель, мне бы отлить! — на ходу кинул Таркан и устремился прочь. Он вернулся через несколько минут. Но корреспондент не захотел ждать. Камера работала, единственная реплика Таркана была записана на пленку, и вскоре сюжет, демонстрирующий истинное лицо народного любимца, вышел в эфир.

На следующее утро газеты разра­зились гневными публикациями. «Что он себе позволяет? — писала пресса. — Неужели «мальчик со звездой во лбу» подхватил звездную болезнь?»

Историю про мальчика со звездой во лбу Таркан охотно рассказывал журналистам. А сам узнал ее от отца, Али Теветоглу. За пару месяцев до рождения ребенка жена Али попала в автоаварию и впала в кому. Однажды доктор позвал Али в свой кабинет для серьезного разговора. «Будет лучше, — сказал он убитому горем мужчине, — если мы вызовем искусственные роды. Вряд ли удастся сохранить жизнь ребенку. И даже если он все-таки родится, нельзя дать никаких гарантий, что он будет здоров: слишком много лекарств мы сейчас вводим вашей жене». Али ушел домой. Весь день он пытался принять мучительное решение. А ночью ему приснился сон: седобородый старец держал на руках красивого мальчика со звездой во лбу. Ребенок громко кричал и тянулся к Али. Это был его еще не рожденный сын. Проснувшись, мужчина решил, что это был знак свыше. Вскоре Неше, жена Али, пришла в сознание, ее состояние стало улучшаться. А Таркан родился совершенно здоровым.

Это семейное предание казалось всем очень трогательным — до поры до времени. И вот в одно мгновение забавное прозвище «мальчик со звездой во лбу» превратилось в позорное клеймо... Почувствовав себя затравленным зверем, певец решил покинуть страну. «В тот момент мне стало невыносимо, — говорил певец. — Я не мог больше писать песни — лишь сидел и читал негативные статьи о самом себе».

Он уехал в Америку. «Зарвавшийся юнец» превратился еще и в «предателя». «Чем отличаются Соединенные Штаты от вашего государства?» — спрашивали его потом в Америке, которую Таркан выбрал в качестве нового дома. «Свободой, — отвечал он. — Свободой носить что хочется, свободой в полный голос выражать свое мнение. Ни обвинений, ни ярлыков».

Верю, что все начинается с секса

«Нью-Йорк всегда будет для меня самым комфортным местом, — рассуждал Таркан в интервью. — Это очень занятой город, где живет множество знаменитостей, которые спокойно совершают пробежки в Центральном парке». Им с Бильге было хорошо здесь вдвоем. Но, увы, спустя семь лет они вдруг обнаружили, что стали друг другу просто друзьями. Любовь ушла.
Это чувствовали оба, но никто не решался заговорить об этом первым. Однажды они присутствовали на репетиции свадебной церемонии — женился их нью-йоркский при­ятель, родители которого эмигрировали сюда из Турции. «Ну а вы когда наконец соберетесь?» — невеста, чудная девушка, задавая этот вопрос, совсем не ожидала такой реакции. Улыбающаяся Биль­ге вдруг нахмурилась. А Таркан, не найдя что ответить, промычал: «Ну-у...» — и пожал плечами. Домой молодые люди возвращались молча. «Зайдем?» — предложил Таркан, остановившись у кофейни. Он точно знал, о чем сейчас думает Бильге, — слишком хорошо изучил эту девушку. И когда уселись за столик, взял ее за руку:

— Бильге, милая, мне кажется, пришло время принять важное решение...

Она отняла руку.

— А мне кажется, что все решено.

— Ненавидишь меня?

— Ты с ума сошел?

— Жалеешь о напрасно потраченном времени?

— Любовь не бывает напрасной. И когда-нибудь я наверняка пойму, почему она не бывает вечной. Не ходи за мной сейчас, хорошо?

Голос Бильге дрожал. Таркан и сам едва мог говорить — в горле стоял ком. Она ушла. А через несколько дней улетела к родным в Стамбул.

Как знать, может, их расставание было предрешено? Он верит в судьбу, кто бы что ни говорил. Таркан вспомнил о маленьком происшествии на свадьбе двоюродной сестры Бильге. Придирчиво оглядывая наряд невесты, Бильге вдруг заметила на платье нитку и попросила Таркана найти ножницы или хотя бы нож, чтобы ее обрезать.

— Вот, держи, — он протянул ей нож, который взял со стола.

— Ай-ай-ай, — вдруг покачала головой сидящая рядом старуха, дальняя родственница жениха. — Не годится ножи из рук в руки передавать. Плохая примета, — старуха посмотрела на Таркана, потом перевела взгляд на Бильге. — К разлуке это...

Так или иначе, но уже больше года у него нет возлюбленной. Завидный жених — 37-летний, горячий, сексуальный. Так о нем всегда пишут. «Секс — это сама жизнь, ее главная страсть, ее источник. Быть сексуальным и чувствовать себя таким — это естественно, — рассуждает певец в интервью. — Я верю, что все начинается именно с секса. Конечно, и эмоции тоже очень важны. Но у нас есть тела — от этого никуда не деться. И однажды случается эта химическая реакция, гармония двух тел — и все остальное рушится... В спальне я могу быть мачо. Но только в спальне. Потому что, мне кажется, строить из себя мачо в любом другом месте — довольно смешно. Я, если надо, смогу быть жестким. Просто так затейливо устроен. Не надменный, не ревнивый. Внутри     меня — Таркан-знаменитость и Таркан из повседневной жизни. И мое подлинное я — где-то посередине. В один день я веду себя так, в другой — иначе».

Допив утренний ко­фе, он встал из-за стола. Надо ехать в офис, где назначена встреча с менеджером. На повестке — обсуждение деталей предстоящих гастролей. А дальше — в танцзал, репетировать. «Если перед большим концертом мне нужно много энергии, я просто больше сплю, — делится певец. — Надеюсь, что и лет через 20-30 по-прежнему буду в хорошей форме. Правда, я бы предпочел прекратить музыкальную карьеру в правильное время. Никогда не понимал, зачем стареющие звезды выходят на сцену и участвуют в дешевых телешоу, пытаясь доказать, что они еще на что-то способны. Всему свое время. Но это вовсе не значит, что я просто уйду в никуда. Возможно, я продолжу писать музыку. А может, попробую силы в архитектуре. Или займусь благотворительностью».

Перед выходом он бросил взгляд в зеркало. Одинокий? Он все-таки предпочитает слово «свободный». «Мое имя в переводе с турецкого означает «смелый», «сильный», — говорит Таркан. — Я считаю, что оно подходит мне идеально. Что до титула секс-символа, который мне когда-то присвоили, то это совсем не про меня. Простая жизнь и умение твердо стоять на ногах — вот что по-настоящему важно».